Екатерина Васильева-Островская (vasilek) wrote,
Екатерина Васильева-Островская
vasilek

Конец фильма

"Марта" (1974) Фасбиндера - фильм, о котором хочется говорить на языке сравнений. Причём палитра этих сравнений самая широкая: от "Истории О" до "Анны Карениной" (или, на выбор, её немецкого варианта - "Эффи Брист" Теодора Фонтанa). Но мне почему-то захотелось сравнить его с "Ребеккой" (1940) Хичкока, которую я тоже не так давно смотрела. В обоих фильмах красавица-героиня после довольно короткого периода ухаживаний выходит замуж по любви за богатого и/или успешного мужчину, переезжая с ним в роскошный (общий) дом. Однако, несмотря на казалось бы благоприятные условия, и там, и там что-то мешает счастью - причём героиня сама точно не может нащупать причину. Тут в общем-то сюжетное сходство и заканчивается, потому что Хичкок в итоге умудряется устроить для своей пары хеппи-энд, что для Фасбиндера оказывается невозможно. Но меня заинтересовала сама тема (женского) страдания в ситуации, когда влюблённые соединились - судя по всему, навеки. Искренность чувств героини, кстати, ни там, ни там под вопрос не ставится. Так что же мешает счастью (если пренебречь переменными величинами и попытаться выйти на некий уровень абстракции)?

Я думаю, что причиной всему ритуал! Очень хорошо это видно в "Марте", где почти все герои (даже второстепенные) будто вовлечены в какую-то инсценировку в стиле барокко (который, кстати, преобладает на экране в архитектуре и интерьерах, несмотря на то, что действие происходит в 1970-е). Их движения нарочито искуственны и хореографичны (что не устаёт почёркивать подвижная камера), а диалоги выглядят заученными наизусть или подсказанными суфлёром. Даже горе (у Марты неожиданное умирает отец) здесь может переживаться только посредством жестов, изъятых чуть ли не из античной трагедии, к которым прилагаются напыщенные траурные костюмы, больше напоминающие театральный реквизит. Однако только эта нарочитость и позволяет фильму развиваться и поддерживать в нас эстетическое напряжение. В то время как единственный "естественный" персонаж (темнокожий джиголо в римском отеле), появляясь на экране, грозит немедленным крахом всей конструкции. Он не произносит не единого слова, зато сразу начинает расстёгивать штаны. Фильм рискует, едва начавшись, скатиться в порнографию, то есть по сути тут же и закончиться. И если бы не возмущённый крик Марты, прогоняющий незваного гостя из номера, так бы оно, вероятно, и случилось! Но фильм продолжается, вытесняя безмолвного джиголо сначала на периферю кадра, а затем и вовсе за его пределы.

Вакантное мужское место рядом с Мартой занимает состоятельный инженер Хельмут, который, как и она, способен любить только опосредованно, через ритуал, то есть даже целую систему ритуалов. В этой области он оказывается настоящим виртуозом, отнюдь не довольствуясь простой супружеской близостью, а вовлекая Марту во всё новые и новые ситуации, требующие от неё максимального отказа от самой себя (недаром книга, которую он читает в свадебном путешествии называется "Отчуждённое сознание"). Впрочем, есть у Хельмута и конкурент - херр Кайзер, бывший коллега Марты по работе в библиотеке. На первый взгляд кроткий, мягкий библиотекарь представляет собой как будто полного антипода властному Хельмуту. Однако он также вовлечён в ритуальные игры: недаром его костюм и позы, которые молодой человек автоматически принимает, также отсылают к спектаклям и фильмам о чувствительных юношах эпохи романтизма. На мой взгляд, Кайзер и Хельмут - две стороны одной и той же медали. Они как добрый и злой следователь, которые сменяют друг друга возле героини, но служат одному и тому же делу - не позволить ей выйти за рамки хоровода тяготящих и одновременно завораживающих её репрезентаций.

Кстати, у Хичкока две этих ипостаси объединяются в одном мужчине, что и позволяет режиссёру прийти к счастливому финалу, когда героине не приходится делать выбор, а лишь остаётся открыть в муже его лучшую сторону. На этом месте Хичкок и спешит поскорее закончить, потому что, будучи избавлен от угрюмого "двойника", герой становится невыносимо скучным и действие начинает стагнировать (несмотря на то, что остаётся ещё довести до конца криминальную интригу). Дело в том, что ритуал непеременно требует отсылки к Другому, чтобы укрепить себя через размежевание. В противном случае мы входим в область "естественных отношений", где эстетическая репрезентация становится невозможной, то есть в прямом (вернее, переносном) смысле наступает "конец фильма".
Tags: кино
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments