Екатерина Васильева-Островская

Хорошо быть музою?..

Sun, 08 Nov 2009 14:41:04 GMT

Вот тут у shaherezada недавно зашёл разговор об отношениях писателя с музой (или, говоря сухим языком фактов, с прототипом женского пола). Тема мне в общем-то знакомая, так как, периодически общаясь с писателями, трудно избежать этой участи. То есть пришлось уже, конечно, кое-где поучаствовать - и в главных ролях, и в эпизодах. Вообще, чувствую, что приближается время, когда писатели будут писать только друг о друге ("узок был их круг, страшно далеки были они от народа..."). Но дело не в этом, а в том, насколько обижает/возвышает женщину внимание со стороны творца? Ларисин пример был заведомо негативный: героиня-муза в нём превратилась в карикатуру, то есть вынуждена была принять в качестве (сомнительного) "подарка" гротескную идентичность, которую и отвергла с омерзением. Но может ли быть иначе? Может ли художник сконструировать женщину так, чтобы это обогащало её личность, а не выхолащивало её?

На эти мысли меня навело чтение (то есть перечитывание) "Гранатового браслета" Куприна, который как раз и представляет собой "показательный пример" построения женской идентичности силами мужской креативности. В качестве "музы" здесь фигурирует княгиня Вера Николаевна Шеина, а "творцов" даже целых два: во-первых, её муж, князь Василий Львович, а во-вторых - влюблённый в княгиню мелкий служащий Желтков. Вера, носительница холодной "аристократической красоты" и не имеющая помимо этого факта никаких особых примет, с самого начала презентируется как идеальный резервуар для мужских фантазий. И фантазии князя Василия не заставляют себя ждать: используя свой талант карикатуриста, он создаёт своеобразный комикс (юмористическую историю в картинках) с собственной женой в главной роли. В рамках этого комикса Вера становится гротескной мелодраматической героиней, жеманно отвергающей авансы некоего ухажёра. Проиллюстрированная князем история с самого начала конципируется как "низкое" развлечение, рассчитанное на невзыскательную салонную публику, которая и смеётся над ней от души. В то же время самой Вере не по себе. Тем более, что ухажёр, описанный князем, также имеет вполне реального прототипа - того самого Желткова, от которого она в тот же день (день её именин) получает подарочную коробочку с гранатовым браслетом. Интересно, что Желтков, казалось бы, лишён какого-либо творческого дарования: ни ограниченные средства, ни замкнутый характер не дают ему возможности развить и тем более продемонстрировать на публике потенциальные художественные способности. И тем не менее, он - настоящий Художник в своей безответной, граничащей с безумием любви к Вере. Посвятив ей всю свою жизнь и мысли, он создаёт вокруг своей недоступной возлюбленной божественный ореол, как бы конструируя её заново. Последней точкой, завершающей этот творческий акт (своего рода Gesamtkunswerk), - становится его самоубийство, что придаёт его отношениям к Вере окончательную и бесповоротную трагику, исключающую какую-либо своекорыстную "эксплуатацию" объекта и выводящую в область чистого искусства. Именно, узнав о самоубийстве своего поклонника, Вера становится способной по-настоящему оценить то, что с ней произошло: "В эту секунду она поняла, что та любовь, о которой мечтает каждая женщина, прошла мимо неё. Она вспомнила слова генерала Аносова о вечной исключительной любви - почти пророческие слова. И, раздвинув в обе стороны волосы на лбу мертвеца, она крепко сжала руками его виски и поцеловала его в холодный, влажный лоб долгим дружеским поцелуем". Если бы Желтков мог ещё что-то воспринимать, этот поцелуй (и это прозрение) было бы для него лучшей наградой и лучшим признанием! Ведь что осталось у Веры в жизни, кроме него и его поклонения? Вялотекущий брак с мужем-юмористом, неудовлетворённое желание материнства... Богиня в ней родилась и умерла вместе с Желтковым.

Казалось бы, кто откажется от того, чтобы "сотрудничать" с таким художником, который возвышает женщину над её же собственным бытием (последние слова из прощального письма Желткова: "Дай Бог Вам счастья, и пусть ничто временное и житейское не тревожит Вашу прекрасную душу")? И в то же время сам факт, что женщина оказывается неспособной сконструировать себя сама, немного беспокоит. Без волшебного зеркала, которое держит перед ней творец, она остаётся погрязшей в повседневной рутине, её существование лишается (высшего) смысла... Интересно, что в повести есть также героиня, способная к художественному самовыражению - знаменитая пианистка Женни Рейтер. Но характерно, что Женни ничего не производит, а только ВОСпроизводит, а именно: ту сонату, которую порекомендовал Вере Желтков и которая обретает свой истинный смысл только в контексте его безусловного поклонения.

Журавлиная песня

Wed, 14 Oct 2009 16:07:41 GMT

Используя всё более и более длинные осенние вечера, прочитала роман Леонида Юзефовича "Журавли и карлики", который критик Лев Данилкин усиленно рекомендовал к прочтению, называя чуть ли не лучшим русским романом прошлого года. Прежде всего тут интересен жанр: где-то на стыке популярной и интеллектуальной литературы. Популярное, пожалуй, преобладает: по сути это "авантюрный роман", как и заявлено в аннотации. Герой-авантюрист Жохов ("жох", как я выяснила в словаре, означает "плут") крутится как может в Москве 90-х за счёт мелкого, непрофессионального бизнеса, попадая в разные опасные переделки. Но есть и другой герой, историк Шубин (имя, судя по всему, отсылает к аристократическому дореволюционному прошлому), описывающий в серии статей для популярного журнала проделки самозванца Анкудинова из 17-го века. Разумеется, биографии Жохова и Анкудинова оказываются созвучны друг другу, а параллельно автор ещё и проводит для нас краеведческую экскурсию по Монголии, куда судьба в конце концов заносит всех основных героев (и современных, и исторических). Можно было бы с чистой совестью отнести эту книжку к разделу "фантастики и приключений", если бы не жёсткий реализм (балансирующий между трагедией и гротеском), с которым Юзефович описывает 90-е. Наверное, это и есть то, ради чего стоит прочесть этот роман. Остальное - вполне увлекательно, но не более. Вынесенная в заглавие центральная метафора о вечной войне журавлей и карликов вряд ли может претендовать на философское откровение. Кроме того, в тексте странным образом ощущается напряжение автора - и в композиции, и в языке. Буквально видно где он останавливается, а потом усилием воли берёт ту же линию и доводит её до конца, иногда - как бы на автомате - объясняя то, что и так уже прекрасно понятно. Вот типичный пример: "Он начал обшаривать постель в поисках упаковки от презерватива, полчаса назад впопыхах отброшенной куда-то к стене. Там ещё оставался один неиспользованный". Ну, раз потянулся, значит, оставался (да хоть бы и не один - для дальнейшего повествования это всё равно без разницы!). В композиции, как бы строго она не выдерживалась (а может быть, именно из-за этого!) тоже заметны некоторые сбои. Например, как-то слишком резко обрывается история горе-шантажиста Хасана и его родственников-сообщников, про которых мы до этого успели уже довольно много узнать и даже прониклись их проблемами. Вообще, в книге довольно хорошо и живо прописаны мужские образы (прежде всего, Жохов, Шубин и их компания), чего, к сожалению, нельзя сказать о женских. И Катя, подруга Жохова, и оставшаяся безымянной жена Шубина производят несколько бледное и схематичное впечатление. С Катей, думаю, автор перестарался, несколько навязчиво загоняя её в роль жертвы бытовой и сексуальной неустроенности: то её - в ретроспективе - оскорбляет воспользовавшийся её телом полковник, то у них с Жоховым рвётся презерватив, то нагрянувший хозяин дачи, где они занимаются любовью, обнаруживает на простыне пятно от спермы и снова оскорбляет Катю... В какой-то момент все эти превратности "женской судьбы" уже перестаёшь воспринимать всерьёз. Но есть и замечательные места, которые читать одно удовольствие! Например, случайная встреча с женщиной-сектанткой, показывающей Жохову диплом об окончании "евангелической академии" с тройкой по "распознаванию Божьего гласа", или посещение исчезнувшей буквально за ночь редакции, заказавшей Шубину очерк об Анкудинове. В общем, если решите прочитать, будете теперь знать, на что идёте. :)

У русских классиков секса нет?

Tue, 29 Sep 2009 17:32:06 GMT

Перечитываю Куприна:

"В любви - в прямом, грубом её смысле - всегда есть ужасные стороны, составляющие мучение и стыд для нервных, художественных натур. Но Олеся умела избегать их с такой наивной целомудренностью, что ни разу ни одно дурное сравнение, ни один циничный момент не оскорбили нашей связи".

Боюсь даже представить себе, чего они там избегали. :) Причём в данном случае связь автора с персонажами, по-моему, самая прямая: они избегают делать, он избегает описывать. Хотя ведь говорится, что эти "ужасные стороны" в любви "всегда" (!) есть. То есть риторическая фигура (в данном случае - умолчание) как бы препарирует реальность, удаляя из неё лишние моменты, противоречащие художественной концепции. Ну что поделаешь? Вся литература на этом построена. Только не всегда об этом так откровенно заявляют. :)

Портрет жены писателя

Fri, 25 Sep 2009 14:19:12 GMT

Лето прошло. Начался сезон книг. Только что закончила читать почему-то не освоенный мной ранее роман Лимонова "Укрощение тигра в Париже". По сути это продолжение "Эдички", только Эдичка переехал во Францию, превратился в признанного Писателя (в романе, правда, с маленькой буквы) и... женился. В общем-то действие начинается на западном побережье Соединённых Штатов, в Лос-Анджелесе, куда Писатель мысленно возвращается, вспоминая свою первую встречу с будущей подругой жизни Наташей. Интересно, что если в других автобиографических произведениях Лимонова герой, если я не ошибаюсь, описывает свои (половые) контакты с женщинами как исключительно победоносные, тут всё начинается с неудачи: удовлетворить девушку у него не получается, чего та в свою очередь от него не скрывает, а скорее наоборот - всячески педалирует тему противоречия между его поэтическим дарованием (Писатель нравится ей именно как поэт!) и скромными постельными возможностями. Правда, как чуть позже, выясняется дело не только и не столько в физиологических причинах, сколько в пренебрежении её эмоциональными потребностями. Как утверждает Писатель: "Я люблю её. Хотя и не так, как она хочет, без истерики". Это "без истерики" на практике, однако, выглядит как психологический террор: приглашая её к себе в Нью-Йорк, Писатель, устраивая проверку Наташиным (и своим!) чувствам, обходится с ней с подчёркнутой холодностью, при этом продолжая иметь с ней секс и чуть ли не предлагая её своему приятелю. Вызывая её затем в Париж в качестве своей подруги, не приходит встречать в аэропорт и даже не предлагает ей деньги за билет (а также за такси, сигареты и т. д.). В Париже игнорирует её просьбы о более интересном досуге, на целые дни запираясь в комнате со своим романом... Тем не менее, отношения как-то держатся, несмотря на то, что Наташа не остаётся в долгу перед своим обидчиком: без предупреждения исчезает из дома, злоупотребляет алкоголем, встречается с другими мужчинами, превращаясь в глазах супруга в бунтующего тигра, которого он никак не может укротить, но который непостижимым образом даёт ему вдохновение.

Лимонов, как всегда (и в этом романе даже особенно!), умеет описывать обыденные вещи так, что совершенно невозможно оторваться. Кажется, что эпизоды выхвачены из реальности случайным образом, хотя, безусловно, их выбор тщательно продуман и подчинён строгой композиции. Видимо, именно поэтому есть захватывающее ощущение полного присутствия в чужой жизни. И самое главное, "Укрощение тигра" наглядно доказывает, что у идеала жены писателя, воплощённого в кротком образе Анны Сниткиной, есть довольно серьёзная конкуренция. :)

Искусство для искусства

Sun, 30 Aug 2009 06:09:17 GMT

Поняла, что мнение о том, что художника может обидеть каждый - в корне не верно. Художника по-настоящему может обидет только другой художник. :)

Профпригодность

Wed, 05 Aug 2009 10:16:35 GMT

Желание стать журналисткой впервые появилось у меня ещё в Петербурге в конце 80-х. Тогда я случайно услышала, как на одной молодёжной радиостанции сотрудница некоего музыкального издания рассказывает о тяготах своей профессии. Во-первых, её послали в длительную (практически постоянную) командировку в Париж, и в Москве она теперь бывает лишь наездами. Во-вторых, жизнь в Париже для музыкальной журналистки, оказывается, тоже далеко не сахар. Например, недавно она по долгу службы оказалась на вечеринке, где присутствовали все сливки современной рок-музыки, находящиеся на тот момент во французской столице. Так вот, лидер одной известной хеви-метал группы (далее следовало имя) напился до такой степени, что начал лезть к ней с какими-то дурацкими разговорами. Хорошо, что в этот момент рядом с ней (на диване) оказался лидер другой известной хеви-метал группы и не дал её в обиду. Однако первый лидер не сдался и с целью эпатажа взял и спустил перед ней джинсы. Хорошо, что под ними находились трусы! Но всё равно журналистке было очень неприятно. Тем не менее, она продолжает любить свою работу и не собирается её бросать. И вот после этого мне почему-то тоже очень захотелось ~~на БАМ~~ в Париж - совершать трудовые подвиги. Я решила, что нервы у меня крепкие и знаменитостей со спущенными штанами я, если что, переживу. :)

Генеральская дочка

Sun, 02 Aug 2009 17:35:11 GMT

Несмотря на тяжёлые погодные условия и отпускной сезон, наш киноклуб продолжает свою работу. В частности, со второй попытки нам-таки удалось осуществить вчера просмотр фильма "The Big Sleep"/"Большой сон" (1946) Говарда Хоукса. К сожалению, не в кинотеатре, как первоначально планировалось, а у меня дома, на ДВД. Но зато с английскими субтитрами (в кино бы нам несомненно "подсунули" немецкие) и с возможностью в любой момент прокрутить назад - функция не лишняя, учитывая репутацию фильма как одного из самых запутанных детективов киноистории. Запутанность эта, правда, лишь отчасти результат творческого замысла и во многом объясняется вынужденной самоцензурой, не позволяющей достаточно чётко перенести на экран все перипетии "исходного" романа Чендлера. Порнография, гомосексуализм, наркотики - на всё это фильм лишь намекает, оставляя множество белых пятен, которые зритель сам должен заполнять (в меру своей догадливости или испорченности).

Подробно пересказывать сюжет, как и в любом детективе, бессмысленно. Обрисую только вкратце исходную ситуацию. Частный сыщик Марло (в исполнении Хамфри Богарта) получает от генерала-миллионера Стернвуда задание защитить от шантажистов его младшую дочь Кармен. Ниточки ведут от одного шантажиста к другому, трупы падают как из ведра - и распутать этот клубок становится всё труднее. Ситуация осложняется вмешательством старшей дочки генерала Вивиан (Лорин Бэколл), которая под благовидными предлогами ставит сыщику палки в колёса, да ещё и влюбляется в него (взаимно!). В общем, перед нами классический (слегка огламуренный) нуар. Надо сказать, что это была практически моя первая конфронтация с этим жанром, поэтому буду сейчас рассуждать с точки зрения совершенно наивного, непредвзятого наблюдателя, для которого всё в диковинку.

Итак, первое, что бросилось в глаза: на экране абсолютно отсутствуют женщины старше 35-ти (это ещё с запасом!), а также мужчины моложе 45-ти (исключение: молодой человек, предположительно состоящий в гомосексуальной связи с одним из шантажистов). Более того: женщины все до единой (включая таксистку и библиотекаршу) обладают модельной внешностью, в то время как мужчины как раз не могут похвастать классической красотой. При этом именно женщины проявляют по ходу фильма инициативу к флирту (если не сказать больше). Особенной, я бы даже сказала сногсшибательной популярностью у женского пола пользуется сам сыщик. Единственные героини, которые не пытаются сблизиться с ним - это стерва-продавщица из книжного магазина, замешанная в шантаже и готовая за 200 долларов послать на смерть своего любовника, а также жена одного из вымогателей, до ослепления преданная собственному мужу. В остальном ни одна "нормальная" женщина не может противостоять грубоватому шарму Марло. В чём же секрет его обаяния? Очевидно, его образ "обслуживает" миф о мужской привлекательности, построенной на вовлечённости мужчины в некое Большое Дело. Чаще всего это творческая деятельность. Связь с таким мужчиной превращается в служение Гению, что даёт женщине некую причастность к "высшим" сферам, к которым имеет прямой доступ её возлюбленный. Марло, практикующий сыскной бизнес как вариант творческой игры (с непременными вспышками вдохновения!), тоже вполне может претендовать на ауру творца, так магнетически действующую на женщин. Холодность и пренебрежительный тон, который он позволяет себе со своими собеседницами, только доказывают его погружённость в высшие материи и соответственно добавляют ему привлекательности в женских глазах.

Разумеется, женщины (если он до них милостиво снисходит) служат сыщику не просто развлечением, а помогают ему в работе. Собственно говоря, только этим обстоятельством и может быть оправдан его интерес. Как музы, они ведут его вперёд к творческим свершениям, то бишь к разгадке преступления. Закономерно, что наиболее сильные чувства он в результате испытывает именно к Вивиан, которая (как он подозревает) знает о вверенном ему деле больше всего. Любовная игра переплетается с творческим (сыскным) процессом, так что отделить одно от другого в финале оказывается уже практически невозможно.

Интересно, что нуар относится к тем жанрам, которые практически исчезли из современного голливудского кино. Его элементы появляются теперь разве что в триллерах или пародиях. Так что просмотр этого фильма имел для нас что-то общее с археологическим исследованием, когда на поверхность выходят довольно диковинные вещи, которые в наши дни уже вышли из активного обихода. :) Ещё нас заинтересовал вопрос, был ли нуар в СССР? На ум приходит только "Берегись автомобиля", играющий с мрачной эстетикой, а также делающий ставку на детектива-одиночку (разумеется, формально связанного с органами милиции, но допускающего, тем не менее, в расследовании некоторый "произвол"). Роковая женщина там, правда, отсутствует, зато есть "роковой мужчина", с которым у сыщика также завязываются сложные отношения - на грани личной дружбы и производственной необходимости.

И мы там были - на Пьере и Жиле

Sat, 25 Jul 2009 12:01:42 GMT

Вчера, воспользовавшись тем, что наш ребёнок пошёл ночевать к однокласснице, мы с nikitakis отправились на вернисаж французских фото-художников Pierre & Gilles. Сразу стало понятно, что лучшее место для романтического свидания придумать трудно, ибо галерею C/O осаждала такая толпа, что мне невольно вспомнилась глава "Очередь" из "Сахарного Кремля" Сорокина. "Толканите его, православные!" - так и хотелось крикнуть, когда какой-нибудь любитель искусства, подделываясь под VIP, пытался пролезть вперёд. Ну а романтика, собственно, заключалась в тесном телесном контакте, неизбежном в такой ситуации. А когда толпа волнами начала двигаться вперёд и чуть не разлучила нас с nikitakis, я просто почувстовала себя героиней "Титаника", из последних сил цепляющейся за своего возлюбленного. :)

В общем, можно с уверенностью сказать, что если театр начинается с вешалки, то вернисаж начинается с очереди! Однако и сама экспозиция нас не разочаровала (впрочем, мы знали, на что шли). Были представлены работы разных периодов творчества арт-парочки, равным образом играющей как с китчем, так и с классической иконографией. Регулярные походы в Картинную галерею в очередной раз пошли мне на пользу, так как многие герои и сюжеты были узнаваемы - Меркурий, Вакх, Авель, святой Себастьян... Да, в основном, конечно, мужские тела и лица, ибо Пьер и Жиль специализируются именно на мужской красоте, не пренебрегая, впрочем, и яркими женщинами, такими как Катрин Денёв или Нина Хаген, которые в их постановочных и раскрашенных от руки фотографиях изображают себя самих и в то же время как бы и не самих себя, а некие до предела эстетизированные и даже фетишизированные образы. Кстати, о фетше: основная причина, по которой работы Пьера и Жиля следует смотреть "вживую" - это, во-первых, монументальный формат большинства из них, а во-вторых, рамки, которые художники изготовляют (или подбирают) всегда очень индивидуально. Так, например, серия об убийстве Авеля заключена в рамки, имитирующие барочную роскошь и в то же время отделанные, вместо золота, какими-то чуть ли не дискотечными блёстками. А рамка от "Святого Себастьяна" оформлена красно-белой лентой, которой во время ремонтных или строительных работ огораживают опасные участки.

Если продолжать тему классической иконографии, то интересный поворот она получает в своеобразной вариации на тему пин-апа, когда мы видим томную блондинку в розовом, несколько манерно, но вполне целомудренно, даже как-то по-домашнему удерживающую в руке эрегированный член, высовывающийся сквозь гламурную ширмочку её будуара. При этом под боком у блондинки мы видим собачку - как известно, любимый классическими мастерами символ верности... Вообще, на обнажённые части тела (в особенности мужского) выставка не скупилась. Например, запомнился псевдо-портрет Артюра Рембо, где молодой человек в образе поэта-бунтаря позирует в богемной позе и расстёгнутых штанах, демонстрируя, видимо, таким образом свою творческую потенцию и презрение к буржуазной морали...

К сожалению, попасть на концерт группы Stereo Total, сопровождавшей вернисаж, нам не удалось, так как в зале было очень душно, и мы предпочли проветриться на свежем воздухе. Впрочем, некоторое понятие от творчестве этого коллектива мы всё же получили, ибо их музыку было слышно аж в окрестных кварталах. :)

(Не)свежий взгляд

Fri, 24 Jul 2009 06:42:42 GMT

Раз уж число посмотревших "Антихриста" Ларса фон Триера стремительно растёт, скажу и я по этому поводу ~~пару ласковых~~ пару слов. Когда я его смотрела, то не знала ещё, что фильм (должен быть) страшный. Объяснили мне это уже после просмотра. :) Причём в некоторых рецензиях прочитывалось, что это чуть ли не самый страшный фильм всех времён и народов (или близко к тому), что просмотр для зрителя превращается в пытку и т. д. И вот я себя спрашиваю: люди, которым так показалось, у них просто нет достаточного опыта просмотра фильма ужасов, или как? Это абсолютно не упрёк (я тоже не со всеми жанрами дружу!), просто интересно, насколько это обстоятельство может повлиять на восприятие фильма. То есть я увидела в "Антихристе" вполне стандартные элементы фильма ужасов, много раз опробованные в других кинокартинах (и часто намного эффектнее!). Вследствие этого всё было достаточно предсказуемо и совсем не страшно. Удивило, правда, что Триер действительно практически ни разу не сошёл с канонической тропинки. Может быть, в этом и есть смысл фильма? Ты ждёшь какого-то прорыва, а история скатывается на всё более и более накатанные рельсы, пока это наконец не становится гротескным. И действительно, от оккультизма до банального "мочилова" - Триер как бы проводит с нами краткий курс по самым распространённым приёмам классического хоррора. Рада за людей, которых это ещё способно напугать. :)

Воскресный кинозал

Sun, 19 Jul 2009 20:22:26 GMT

Посмотрела "Судьбу человека". Как это всё, вроде бы, далеко от наших сегодняшних реалий. В то же время, жизнь как выживание, как хождение по этапам на дрожащих от слабости ногах - экзистенциальный опыт каждого. И нет принципиальной разницы, таскаешь ты камни в концлагере или пишешь роман. И награда (в виде буханки хлеба) может свалиться самым неожиданным образом - от главного эсесовца. И возвращаясь в барак, прижимая её к груди, ты не будешь знать, разрядят тебе сейчас в спину пистолет или нет...

Музей. Дирижабль. Девушка

Sun, 19 Jul 2009 15:57:06 GMT

Слушайте, какие молодцы кураторы музея современного искусства Hamburger Bahnhof и как они умеют в очередной раз перетасовать свою коллекцию, чтобы посетителям (даже более-менее постоянным!) "сделать интересно". Мы чуть не упали сегодня, когда в зале с Энди Уорхоллом (в непосредственной близости от гигантского радужного портрета Мао и чуть более скромной, но не менее цветной Мэрелин Монро) увидели гипсовые бюсты эпохи немецкого классицизма (в том числе Гёте и членов королевской фамилии) за компанию с самой Нефертити (разумеется, копией!). Причём бюсты стояли на постаментах из резного дерева со львиными ножками и элементами позолоты. Первая мысль была: "Наконец-то нам показали, что такое настоящее искусство!", а вторая - что лучшего соседства для поп-икон Уорхолла и не придумаешь. И те, и те универсализируют индивидуальные черты, апеллируют к некоему обобщённому чувству прекрасного и возвышенного. А в соседнем зале апокалиптические композиции Ансельмa Кифера соседствовали с посмертными масками - от великих до анонимных мертвецов, выловленных когда-то в Сене. И наконец, каракули моего любимого Твомбли совместили с атлетическими рабами Микеланджело (опять-таки в гипсовых копиях, которые, однако, вполне позволяют прочувствовать энергетику и монументальную мощь оригиналов). Если знать, что Твомбли был большим поклонником Ренессанса и провёл много времени в Италии, изучая работы итальянских мастеров, эта комбинация покажется предельно логичной.

И ещё один забавный факт открылся мне после сегодняшнего посещения музея. В одном из залов демонстрировался знаменитый "Cremaster 1" Метью Бaрни. И тут мне стало ясно, что образ героини Ренаты Литвиновой из фильма "Небо. Самолёт. Девушка" навеян стюардессой из кремастерского дирижабля, извивающейся в кадре в прозрачных туфлях на высоком каблуке и совершающей ритуальные манипуляции с виноградной гроздью.

Короче, если кому-то в Берлине не терпится слиться в экстазе с современным искусством, то вы знаете, куда пойти. :)

Нетривиальная "Травиата"

Fri, 17 Jul 2009 13:57:26 GMT

Этот пост посвящается art_curator, которая, к сожалению, по причине аномальных явлений на железной дороге так и не смогла на этой неделе приехать ко мне в гости, а также использовать по назначению заготовленное вечернее платье - для совместного похода в оперу. Ну ничего, в результате её билет попал в хорошие руки, и мы с shaherezada провели отличный вечер, послушав (и посмотрев) в Комической опере вердиевскую "Травиату". Меня часто спрашивают (гости столицы), почему этот оперный театр называется "комическим", что в нём такого смешного? Отвечаю: абсолютно ничего, кроме того, что все постановки (в том числе вполне серьёзные и даже трагические) идут почему-то, вопреки актуальной тенденции, на немецком языке. То есть сначала было немного непривычно, но потом стало даже очень хорошо!

Прежде всего приятно, что опера в данном случае оказалась очищенной от слоя пыли, накопившегося на ней за годы бесчисленных - в том числе и, увы, достаточно китчевых - постановок (точно так же, как пол на сцене был очищен, то есть начищен, практически до зеркального блеска). Действие аккуратно вырвали из конкретных исторических реалий и придали ему ярко выраженную символическую нагрузку. Так, Виолетту в сценах вечеринок окружает не светская компания, а архетипы мужчин и женщин. Причём женщины разделены по принципу различных жизненных фаз: невесты, жёны (беременные), матери и вдовы (старухи). Таким образом, внезапное недомогание Виолетты вызвано не столько чахоткой, сколько общим отвращением перед "нормальной" женской судьбой, которую ей, как куртизанке (проститутке высокого класса), удаётся пока что избежать. Ей в напарники при этом дано некое существо в исполнении настолько красивого молодого человека, что сразу стало понятно, что петь он не будет. :) И действительно, его персонаж так и остался немым, олицетворяя собой абстрактное мужское начало, в прологе бросающее Виолетте вызов (перчатку!) в предстоящей войне полов. Их отношения с Виолеттой (раскрытые исключительно через пластику) складываются по ходу спектакля достаточно сложно: он то кидается с ножом на домогающегося её Альфреда, воплощая мужское соперничество, то по-рабски ползёт за ней на коленях в знак преданности "даме сердца", то позволяет собравшемуся вокруг обществу буквально вырвать у него из груди сердце как символ отказа от эмоций, которое социум требует от мужчины.

Интересен также образ Жермона (отца возлюбленного Виолетты Альфреда), который всеми способами пытается вернуть "блудного сына" в лоно семьи. Видимо, в наше время недостаточно изобразить его просто как добропорядочного отца семейства, тут уже требуется усиление фанатизма, поэтому в интерпретации Комической оперы Жермон предстаёт в образе сектанта с огромным крестом на груди, да ещё и в ортопедическом ботинке на правой ноге, напоминающем дьявольское копыто. Их дуэт с Виолеттой был просто бесподобен по накалу страстей и передаче тонких оттенков настроения.

Кстати, я предупреждала shaherezada, что если меня и можно чем-то пронять до слёз, то именно оперой - с её почти бесстыдным мелодраматизмом, усиленным музыкальными аффектами. Моменты оцепенения здесь чётко рассчитаны композитором и имеют совершенно определённые координаты в партитуре. В данном случае одним из наиболее "пронимающих" и захватывающих дух мгновений стало для меня чтение Альфредом прощального письма Виолетты, которое он по мере сил оттягивает... Ух, ради этого и ходим в оперу! :)

Танцуют все!

Wed, 08 Jul 2009 15:46:28 GMT

Открытие нашего (частного) кино-клуба благополучно состоялось, как и планировалось, совместным просмотром фильма "Последнее танго в Париже" Бернардо Бертолуччи. Поскольку сеанс закончился очень поздно, обсуждение пришлось перенести на другой вечер. И вот наконец в этот понедельник оно состоялось за чаем у гостеприимной shaherezada. Кроме нас с ней, в дискуссии участвовала ir_in. Сначала я ещё пыталась как-то настроить аудиозапись, но разговор был такой оживлённый, что я поняла, что просто не смогу вовремя передавать по кругу микрофон, и решила, грубо говоря, на это забить. Так что подкаста, увы, не будет, но зато будет письменный отчёт о проделанной работе и, соответственно, возможность приписать внизу свои собственные идеи и мнения - абсолютно на равных с нами.

Для начала в кратком изложении сюжет фильма (для тех, кто забыл, или ещё не смотрел, но уже хочет знать в чём дело). Действие происходит в Париже. В квартире, предназначенной на съём, сталкиваются два человека - мужчина-американец средних лет по имен Пол (в исполнении Марлона Брандо) и юная девушка-француженка Жанн (Мария Шнайдер). Между ними спонтанно происходит страстный секс, после чего они продолжают регулярные встречи в той же квартире, которую Пол временно снимает. Однако он ставит для их отношений одно условие: они ничего не должны знать друг о друге, даже имён. Правда, зрителям как раз дозволяется узнать о героях довольно много. В частности, что жена Пола только что покончила с собой, а у Жанн есть жених Том (Жан-Пьер Лео), снимающий, с ней в главный роли, некий экспериментальный фильм в стиле cinema verité. Следует также добавить, что связь между Полом и Жанн имеет ярко выраженный садомазохистский характер (Пол в качестве доминирующей стороны), иногда переступая, как кажется, грань добровольной игры. В любом случае, девушка не на шутку увлекается своим партнёром и ближе к финалу даже открыто признаётся ему в любви. На следующий день Пол съезжает с квартиры, но поджидает Жанн на улице и совершенно неожиданно предлагает ей руку и сердце, открывая ей параллельно свою идентичность. Но Жанн непреклонна: она не хочет больше продолжать отношения. Пол настаивает и преследует её, врываясь к ней в квартиру, где Жанн достаёт пистолет и убивает бывшего любовника.

Уже по этому краткому изложению видно, что тем для обсуждения здесь более чем достаточно. Для начала мы попытались собрать первые впечатления о фильме, в особенности нас интересовало мнение ir_in, которая действительно видела его впервые. Итак, прежде всего было отмечено, что фильм визуально очень красивый, в особенности же красив и эффектен Марлон Брандо. Обладая шармом зрелого мужчины, он в то же время имеет в себе нечто детское, что время от времени отражается на его лице в обиженных, почти инфантильных гримасах. Его персонаж, несмотря на весь внешний цинизм, откровенно беззащитен и глубоко неудовлетворён своей жизнью (о которой не случайно поначалу не хочет ничего рассказывать своей новой возлюбленной!): Пол живёт на содержании у своей жены в принадлежащем ей клаустрофобическом, обветшалом отеле, наблюдая за тем, как жена изменяет ему с одним из постояльцев, с чем он ничего не может поделать. Кроме того, мы узнаём, что пара бездетна из-за бесплодия Пола, являющегося результатом некой давней венерической болезни. Что касается Жанн, то её жизнь, казалось бы, должна быть весела и безоблачна: дочка состоятельных родителей, невеста режиссёра-интеллектуала, у которой, по идее, всё впереди. Однако и она страдает...

Чтобы понять причину страдания Жанн, shaherezada провела с нами экскурс в политическую историю. Снятый в 1972 г. фильм очевидно рефлектирует последствия студенческих протестов 1968 г., эпицентром которых был всё тот же Париж. Студенческая революция принесла определённые демократические свободы, сексуальную раскованность, усилила позиции левой интеллигенции. Но вместе с тем стало ясно, что мир не сильно-то изменился. Попытки освоить более аутентичные жизненные модели потерпели поражение. Это как раз и очевидно в фигуре Тома, который, несмотря на всю свою "левизну" и прогрессивность, остаётся мелким буржуа, практикующим протест как модный эстетический (эстетский?) жест. Жанн, которая почти поневоле участвует в его фильме (он снимает её, даже когда она этого откровенно не желает), тоже не может вырваться из буржуазной клетки: голуби в вольере в загородном доме её родителей - прекрасная метафора её состояния. Таким образом, центральным для фильма понятием становится "трансгрессия"/"переход" как поиск "настоящей" жизни. Каждый из героев по-своему совершает этот переход: Том "уходит" в своё творчество (которое, правда, оказывается не более "жизненным", чем сама окружающая его жизнь), жена Пола радикально "переходит" на тот свет. И наконец Пол и Жанн ищут трансгрессию в своих экстремальных сексуальных отношениях, которые уже не имеют ничего общего с известным лозунгом "make love, not war", ибо их любовь - это и есть своеобразная война. Именно в агрессии, напрямую атакующей тело и душу, ищут они "настоящее", потерявшееся в буржуазном обществе и так и не найденное в 1968 г.

Интересно, что Жанн, явно симпатизирующая левому дискурсу (она саркастически осуждает ксенофобские высказывания домоуправляющей своих родителей, а также вместе с Томом мечтает, как они назовут своих детей в честь коммунистических деятелей), испытывает сексуальное удовлетворение именно от отношений, основанных на неравенстве и принуждении. Даже её первый оргазм, о котором она рассказывает Полу, связан с ситуацией страха и ощущения подчинённого положения (она опаздывает в школу, известную своим строгим режимом). К тому же, она испытывает почти эротическое восхищение перед фигурой собственного отца, офицера, научившего её стрелять (именно из его пистолета она позже убивает Пола!). В общем, идеалы "равенства и братства" в образе Жанн серьёзно поставлены под сомнение. Однако, что интересно, преклонение Жанн перед своим доминантным любовником не идёт настолько далеко, чтобы дать ему определять свою дальнейшую жизнь. В экстазе она говорит, что согласна сделать для него всё, что угодно (даже совокупиться со свиньёй), но вот переехать к нему в отель и создать с ним буржуазную "ячейку общества" - это оказывается для неё уж слишком. Такая перспектива заставляет бежать её со всех ног и позже даже убить назойливого возлюбленного (переменив этим роль с субмиссивной на доминантную).

Другим ключевым понятием в фильме является "секрет" или "тайна". Именно таинственный имидж привлекает Жанн в Поле. Она не знает о нём ничего и может таким образом дать волю своей фантазии, заменяя белые пятна его биографии самыми смелыми догадками и интерпретациями. На визуальном уровне эту "великую тайну" символизирует неизвестная конструкция в квартире, где происходят их встречи, покрытая поначалу белым покрывалом. Однако ближе к финалу, когда Жанна в гневе срывает это покрывало, под ним оказывается лишь груда рухляди. Чем не метафора "разоблачения" Пола, в котором на поверку не оказывается ничего геройского?

Кстати, ir_in предложила трактовать концовку фильма не как месть разочарованной девушки разочаровавшему её любовнику, а скорее как логическое завершение их романтической страсти и садомазохистской игры. То есть Пол сознательно провоцирует Жанн на убийство, заставляя её тем самым выполнить его последнюю волю как доминантного Хозяина. В этом случае мы фактически имеем дело не с убийством, а с самоубийством Пола, произведённым руками Жанн (как мы помним, после самоубийства своей жены Пол говорит, что тоже хочет умереть, но ещё не решил как).

Разумеется, в этом отчёте лишь небольшая часть того, о чём мы успели поговорить в ходе нашей дискуссии. Но, надеюсь, хотя бы центральные мысли удалось передать. А если что, остальные участницы меня дополнят. :)

Мы пишем, пишем, пишем

Thu, 04 Jun 2009 18:35:54 GMT

Столько всего происходит, что уже и не знаю, о чём здесь писать. Тем более, что параллельно пишу роман, а это тоже своего рода дневник (наблюдений за собой). Кстати, подхватила вчера интересную фразу: "Писать - это значит читать самого себя". Фраза относилась к выставке "От дневника к блогу", которая сейчас (тоже очень кстати!) проходит в берлинском Музее Коммуникации. Музей этот, в принципе, примечателен уже сам по себе. Вот представьте: в монументальном здании с почти дворцовыми интерьерами ползают дистанционно управляемые роботы. Повсюду стоит какая-то диковинная подмигивающая техника, из самых неожиданных углов раздаются голоса непонятного происхождения, усиленные грандиозной акустикой... Ну, в общем, меня больше всего интересовала именно выставка про дневники (под самым куполом), так что я не стала особо отвлекаться. И не пожалела! Где же ещё можно увидеть такое количество интимных объектов, не предназначенных большей частью для посторонних глаз? Оказалось, что культуре дневников - в близкой к сегодняшнему пониманию форме - около 500 лет. Один из наиболее влиятельных прототипов - судовой журнал (logbook), который моряки были обязаны вести ежедневно, чтобы не потерять ориентацию на морских просторах. Собственно говоря, эта функция - (само)ориентации и (само)идентификации - сохранилась у дневников и позже. При этом не так уж и важно, есть тебе о чём сообщить миру или нет. Главное - оставить какой-то (более-менее материальный) след в пространстве и времени. Особенно очевидно это становится, когда рассматриваешь дневники самых заурядных людей. Чаще всего особой претензии на оригинальность в них не просматривается. Намного важнее - регулярность и периодичность: я пишу, значит, я (ещё) существую! Очень тронул дневник, автор которого на протяжении многих лет со скрупулёзной точностью фиксировал всё, что он съел (на завтрак, обед и ужин). Отдельный интерес представляют собой дневники, ведущиеся в чрезвычайных обстоятельствах: на войне (в нарядной тетрадке с румяным мальчиком на обложке), в плену (на туалетной бумаге, аккуратно расчерченной в линеечку), в тюрьме в ожидании смертного приговора (микроскопическим почерком на папиросной бумаге). Всё это объекты, в которых напрямую - даже если не вникать в написанное - прочитывается экзистенциальный страх и отчаянная попытка наполнить смыслом ускользающее бытие... Устроители выставки, кстати, считают, что бум интернет-дневников вовсе не означает закат рукописной, более интимной формы. А вообще, как показала экспозиция, способов вести дневники - великое множество. Было бы желание! Например, некий плотник середины прошлого века записывал то, что произошло с ним за день, краской на дощечках, которые он собирал у себя во дворе для отапливания дома. Большинство из них шло затем - вполне буквально - фтопку, но многие сохранились (в доме всегда должен был быть некоторый запас топлива) и были обнаружены после его смерти. Вполне концептуальный художественный жест. :)

Борьба за миф

Sun, 03 May 2009 17:03:33 GMT

Благодаря нашему берлинскому клубу "Карусель", провела сегодня первую экспериментальную детскую экскурсию в Картинной галерее по теме "Античные мифы у старых мастеров". Было очень приятно, что дети внимательно слушали и бойко отвечали на вопросы. Олимпийские боги и их сложные отношения между собой явно вызвали интерес. Я, правда, затруднилась объяснить, почему у Венеры было столько разных мужчин. Но дети сами пришли мне на помощь: "Она ведь красивая!" Короче, всё ясно. :) Оживлённые споры вызвал Вакх и его свита в лице сатиров и вакханок. Обсуждался вопрос, алкоголики они или просто любители культурно выпить. В общем, затрагивались разные животрепещущие темы. Попутно мы, конечно, выяснили, чем отличаются мифы от сказок, что такое перспектива и откуда произошло слово "паника" (да-да, конечно, от того самого Пана, который любил наигрывать на пан-флейте и пугать нимф!).

Ну а в ближайший четверг мы, как всегда, собираемся на этом же месте в нашем обычном "взрослом" составе.

Стиль, стиль, стиль

Thu, 16 Apr 2009 12:50:23 GMT

Наконец и я посмотрела "Стиляг". Относиться к нему серьёзно как к портрету эпохи, разумеется, невозможно (да он на это и не претендует). Зато понравилась ауторефлексивная позиция и интертекстуальные жесты. Например, сборище стиляг на Бродвее один к одному напоминает тусовку перестроечных неформалов возле Сайгона из фильма "Взломщик" Валерия Огородникова. И те, и те одинаково шокируют прохожих провокативной эксцентричностью и каким-то анархическим задором. Правда, если у Огородникова предполагалось, что зритель сам будет в числе шокированных, в "Стилягах" для этого уже нет никакого повода: всё только откровенная игра и маскарад, не вызывающие никакого (социального) беспокойства - хотя бы в силу временной дистанции. К "Взломщику" отсылают также обращённые к Кате слова Мэла: "У нас своя одежда - у вас своя". В фильме Огородникова молодой панк на допросе в милиции также настаивает на том, что его внешний вид - исключительно следствие личных пристрастий в одежде: "Ну что ж поделаешь, если у них [других граждан] такая мода. Я немодный". Сцены в Коктейль-холле (в особенности выступление Фреда) в свою очередь напоминают концертные выходы группы "мальчика Бананана" из фильма "Асса". Но главный источник вдохновения для "Стиляг" - это, конечно, фильм "Цирк". Не только чернокожий ребёнок белой женщины, которого заботливые космполиты-стиляги умилённо передают из рук в руки, напоминает бессмертный сталинский блокбастер Александрова, но и финальный "парад неформалов", аккуратно заменяющий собой "парад физкультурников", разумеется, тоже оттуда. В общем и целом, хорошее развлекательное кино с щедро дозированной (само)иронией. :)

Парижские тайны

Thu, 19 Mar 2009 12:04:04 GMT

Вчера была в кино сразу с двумя замечательными мужчинами, да к тому же ещё и на прекрасном фильме - французской драме "Loulou" (1979) с Жераром Депардье и Изабель Юппер в главных ролях. В общем, все условия для получения (эстетического) удовольствия! :) Описывать сюжет не имеет смысла: главное, что действие происходит в Париже и речь идёт о любви. Причём Парижа мы как следует и не видим (то есть ни одна хрестоматийная достопримечательность не попадает в кадр), но то, как сняты квартиры, улицы и бары не оставляет никакого сомнения в том, что атмосфера здесь типично парижская. Добавим к этому и "свободные нравы", то есть любовь и секс в этом пространстве переживаются открыто, на глазах не только у зрителей картины, но нередко и у свидетелей в рамках самого повествования. И в то же время всё остаётся загадочным, недосказанным и покрытым завесой тайны...

По сути "Loulou" представляет собой визуализацию конфликта символического и реального фаллоса. То есть главная героиня оказывается перед выбором: либо образованный, состоятельный муж - обладатель символического капитала, либо безработный любовник из простых слоёв - обладатель неукротимой сексуальной энергии. При этом роль "реального фаллоса" естественно достаётся молодому Депардье, который уже по своей фактуре может служить стопроцентной метафорой этого объекта. Его мускулы постоянно напряжены, а тело, кажется, лишено возможности совершать утончённые движения. Даже сигарету он держит, не сгибая пальцев. Разумеется, мечта любой парочки - дотрахаться наконец до того, чтобы поломалась кровать - с ним тут же оказывается осуществлённой. В то же время эротические сцены очень изящны, и временами положение обнажённых тел - к примеру, во время отдыха после любви - напоминают полотна старых мастеров из (практически прилегающей к кинотеатру) Картинной галереи. В заключение, правда, следует сцена, которая как бы выпадает из всего повествования: во-первых, тем, что действие из Парижа вдруг перемещается в деревню, а во-вторых, все процессы замедляются до практически реального времени. Речь идёт о визите в дом матери героя Депардье и последующей семейной тусовке с распитием вина, более-менее задушевными разговорами и наконец нелепым в своей банальности пьяным дебошем. В общем-то в этом месте зритель (так же, как и героиня) должны почувствовать оборотную сторону жизни с "простым парнем", ощутив желание вырваться в другое пространство, где есть шикарная квартира (с неломающейся кроватью) и муж на выходных приглашает съездить в Амстердам "навестить Рембрандта"... Однако сможет ли этот культурный и экономический капитал перевесить то, что даёт ей Депардье? Или сексуальная энергия представляет собой более твёрдую валюту - устойчивую даже во времена всевозможных кризисов? :)

My bloody 8 марта

Sun, 08 Mar 2009 14:41:24 GMT

Так получилось, что за последние два дня посмотрела два фильма, которые, несмотря на полное несовпадение времени создания, жанра, стилистических средств и условий рецепции, были построены вокруг одной темы - любовного треугольника, причём в вариации "муж - жена - возлюбленный". Первый - "Строгий юноша" (Абрам Роом, 1937, чёрно-белый, домашний просмотр) рассказывает историю известного профессора медицины Степанова, его (относительно) молодой жены Маши и прекрасного юноши Гриши (комсомольца, спортсмена, идеалиста), проникающегося к ней нежными чувствами - отнюдь не без взаимности. Это экспозиция. Далее фильм предлагает возможности решения этой сложной этической проблемы. При этом очень большое внимание уделяется инсценировке "внебрачной" любви как действительно чистой, светлой и возвышенной (см. например, сцену сна/фантазии, где пока ещё только воображаемый поцелуй героев сопровождается внезапным извержением фонтанов в концертном зале, а само любовное объяснение затмевает фортепьянный концерт и заставляет пианиста пристыжено замолкнуть). В этом своём качестве она противопоставляется грязным посягательствам "бедного родственника", живущего в доме профессора из милости, и подглядывающего через замочную скважину за переодевающейся Машей. Такие действия, разумеется, не могут толерироваться, так как строятся на обмане доверия и низменных инстинктах. В случае Маши и Гриши, однако, становится возможной другая перспектива - тройственного союза, основанного на взаимном уважении и взаимовыгодном сотрудничестве. Так, Гриша откровенно восхищается профессором и тем, что он делает для человечества, искренне считая его гением. Профессор же в свою очередь (после некоторых перипетий) тоже приходит к безусловному признанию достоинств молодого человека, причём не только физических, но и духовных: демонстрируя своё глубокое понимание любви, юноша как бы доказывает, что обладает достаточной квалификацией для отношений с Машей, и в конце концов даже получает на это молчаливое согласие мужа. Финал отчасти открыт, но, в принципе, многое говорит в пользу того, что семейное счастье теперь должно выйти на новый виток развития. Ключевая сцена: Маша с Гришей прогуливаются ночью по улицам города под музыку сумасшедшего пианиста, репетирующего у себя в квартире с открытым балконом и маниакально следящего за тем, чтобы влюблённые не использовали его игру как фон для своих объяснений.

Второй фильм - "My Bloody Valentine" (Patrick Lussier, 2009, 3-D, кинотеатр Cinemaxx). Надо, правда, сказать, что хоть фильм и снят изначально в 3-D, нам его сегодня ночью показали в обычном формате, хотя, разумеется, это не отменяет отточенности визуальных эффектов и особого внимания фильма к экстремальным перспективам. В принципе, фильм следует каноном типичного слэшера (являясь, кстати, ремейком классического ужастика из 80-х, который я теперь тоже собираюсь пересмотреть "по горячим следам") и выстраивает свою историю вокруг злодеяний убийцы в шахтёрском камуфляже, устраивающего в День святого Валентина кровавую охоту на группу попарно влюблённых подростков. Правда, в последний момент убийцу-таки удаётся обезвредить (навсегда) и захоронить в его боевом обмундировании прямо в лесу (очень цивилизованно и гуманно!). Однако через 10 лет оказывается, что убийца как бы восстал из мёртвых и продолжает теперь охотиться за выжившими членами подростковой группы. Разумеется, они уже успели образовать совершенно другие пары. В частности одна из (бывших) девушек счастлива замужем за комиссаром полиции, от которого имеет прекрасного сына. Её бывший возлюбленный тем временем (абсолютно не потеряв "товарный вид") после долгого отсутствия возвращается в их город и наводит её на мысли о романтическом прошлом, о котором она теперь вспоминает не без сожаления и тоски. Впрочем, от этих мыслей её отвлекают злодеяния восставшего убийцы, который снова бегает с шахтёрской маской и топором, круша всех и вся. Довольно быстро становится понятно, что главной жертвой должна стать она... Развязка наступает, когда - в самом финале - выясняется, что "восставший" убийца - это и есть её бывший возлюбленный, страдающий после трагических событий десятилетней давности психическим расстройством, которое и заставляет его имитировать кровавого "шахтёра". Ключевая сцена: фигура в чёрном комбинезоне и маске-противогазе, скрывающей всё лицо, идёт прямо на зрителя, в конце обрушивая на него (трёхмерный) топор. Спокойной ночи! :) Как видим, тема "третьего лишнего" решается здесь намного более радикально, чем в "Строгом юноше". Во-первых, очевидным становится, что за мягкими манерами и ангелоподобной внешностью (потенциального) любовника скрывается маньяк, олицетворяющий собой абсолютную, бессмысленную агрессию и лишённый вообще каких-либо индивидуальных признаков. В то время как он кротко смотрит на женщину, вопрошая: "Ты мне доверяешь?", где-то в дальнем шкафу у него уже приготовлен инструмент, чтобы стукнуть её по голове (если не изрубить на кусочки). Во-вторых, конечно, этот факт даёт мужу полное моральное право как можно быстрее и эффективнее устранить соперника - любыми доступными способами. Ибо на карту поставлена не только честь семьи, но и физическое существование её членов.

Конечно, трактовка любовного треугольника в ужастике представляется более традиционной (фильмы ужасов - вообще один из самых консервативных жанров!), в то время как Роом пытается найти инновативные пути решения конфликта, предлагая в фильме свою собственную этическую программу - некую смесь нео-ницшеанства (не отказывать себе ни в каких желаниях, если только они достаточно благородны!) с моральным кодексом строителя коммунизма, нарциссически любующегося своими - возвышенными - страстями и добивающегося права их культивировать.

Семь стадий соблазна

Fri, 27 Feb 2009 19:16:48 GMT

Давно не рассказывала здесь о своих культурных похождениях, но этот четверг выдался уж очень насыщенным в этом плане. Во-первых, мы провели-таки "выездное" занятие нашего арт-кружка в индийском разделе Музея этнографии в Далеме. К сожалению, без диктофона и без фотоаппарата, поэтому никаких вещественных доказательств нет. Придётся верить мне на слово. :) Темой экскурсии был образ богов в индуизме и буддизме. Разумеется, всех богов сразу мы охватить не могли, поэтому взяли только самых "главных", то есть Вишну, Шива и Брахма, составляющих своеобразное "триединство". Двое из этих богов (Вишну и Брахма), кстати, принимали самое непосредственное участие в сотворении мира. Однако в отличие от иудео-христианского Бога, создавшего мир из Логоса, в индуизме основополагающим фактором творения, как мы поняли, является Перформанс. То есть всё происходящее вписывается в серию (молчаливых) актов потрясающей визуальной и драматургической красоты. Представить только: бог Вишну создаёт Вселенную в три приёма, формируя три сферы - землю, воздух и небо. Затем он погружается в мистический сон, охраняемый тысячеголовым змеем и любящей женой Лакшми. Внезапно он пробуждается, и у него из пупка вырастает цветок лотоса, в котором (как Дюймовочка) появляется бог Брахма, приступающий непосредственно к созданию обитаемого мира, то есть природы и живых существ. Но есть ещё и великий и ужасный бог Шива - воплощающий в себе одновременно принцип разрушения и созидания. Его можно увидеть в музее танцующим дикий экстатический танец, но также и в кругу семьи, помогающим жене по хозяйству и трогательно заботящимся о своих двух сыновьях - слоноголовом Ганеше, покровителе знания и учёбы (рекомендуется прибегать к его помощи перед экзаменами и написанием научных работ!) и шестиголовом Картикее, божестве войны, возглавляющем при необходимости воинства своего отца. Но особенно нас впечатлила история о годах аскетического странствования Шивы, когда, скитаясь по городам и весям в образе прекрасного обнажённого юноши, он зашёл в одно поселение, чтобы "проверить" жён отшельников, хвалящихся своим целомудрием. И действительно, при виде него женщины довольно быстро избавляются от своих принципов, проходя одну за другой все "семь стадий соблазна", первая из которых заключается в нескромных взглядах на юношу, а последняя заканчивается снятием одежд. Что находится между ними - об этом остаётся только догадываться, так как соответствующий рельеф в музее мы так и не нашли, да даже если бы и нашли - все стадии, кроме последней, в нём, судя по каталогу, откололись. :)

После занятия, не видя уже перед своим внутренним взором ничего кроме медитирующих Бодхисатв (да, разумеется, про буддизм мы тоже не забыли!) и волнующих изгибов тела танцующих богов, я отправилась в кино на новый отечественный (немецкий) фильм "Эффи Брист". Кто не знает: для немецкой литературы роман "Эффи Брист" Теодора Фонтане - это почти то же самое, что "Анна Каренина" для русской или "Мадам Бовари" для французской. Собственно говоря, и тематика похожа: молодая девушка выходит замуж за нелюбимого человека старше себя, мучается скукой и/или неудовлетворённым эмоциональными потребностями и заводит себе наконец любовника. Конец по-любому трагический. Разумеется, в романах эта история только отправной пункт для постановки социальных и философских проблем. В фильме же создатели сконцентрировались именно на любовной интриге. Как заметил мой спутник, есть такой жанр - "ужастик", а вот это тоже специальный жанр - "любовник". И в рамках этого жанра, по-моему, получилось совсем не так плохо. По крайней мере, присутствовавшие в зале женщины просто млели от наслаждения и сидели с реально просветлёнными лицами. :) Конечно, язык и стилистику Фонтане не удалось передать ни в каком виде. Зато были щёдро "добавлены" эротические сцены, которые в романе искусно опускались и вуалировались описанием природы или абстрактными размышлениями. Возможно, это могло бы стать самостоятельной художественной концепцией: "доснять" к классике всю отсутствующую в оригинале эротику. Я думаю, зрители/читатели будут только рады! Ну разве неинтересно, например, посмотреть во всех подробностях, как занимались любовью Наташа с Пьером или, скажем, Фауст с Маргаритой? :) Так или иначе, фильм вернул меня к начатой в музее теме соблазна. Правда, я как-то отвлеклась и не смогла подсчитать, через сколько стадий прошла главная героиня - семь или чуть меньше? В любом случае, снятием одежд дело для неё не ограничилось. :))

Отцы и дети

Tue, 17 Feb 2009 19:40:16 GMT

Как-то я уже и забыла, честно говоря, что это за писатель такой - Николай Носов. Помню только, что безумно любила его в детстве, особенно рассказы из школьной и внешкольной жизни. Но вот теперь села перечитывать заново, вместе с сыном и поняла, что это нечто запредельное. Вернее, как раз очень закономерное и симптоматичное для своего времени (1950-е гг.), но с сегодняшней точки зрения они выглядят просто дико. Во-первых, в его рассказах не бывает так, чтобы взрослые были неправы. Если такое изредка и случается, то это всегда старички или старушки, то есть люди по определению занимающие во взрослом мире как бы маргинальную позицию. Зато те, кто по своей должности наделён особым авторитетом (учителя, вожатые, родители, врачи) - вот они точно "плохого не посоветуют", то есть на их советы всегда чётко можно положиться. Таким образом основной конфликт между поколениями, обычно сводится к тому, что ребята сначала сопротивляются авторитету взрослых, но потом, после серии поучительных событий-испытаний, безоговорочно его принимают.

Всё бы ничего, но при этом иногда происходят довольно страшные вещи. Например, от рассказа "Про Гену" веет просто каким-то экзистенциальным пессимизмом. Начинается всё так: "Гена был, в общем, хороший мальчик. Ничего себе паренёк. Как говорится, не хуже других детишек". Проницательный читатель уже начинает подозревать здесь некоторую иронию. И действительно, вскоре оказывается, что "хороший мальчик" вовсе не так уж и хорош, а именно: вместо того, чтобы собирать после школы металлолом, он на протяжении нескольких недель подряд ходил кататься с другом на горку. Вот ужас-то! Причём, попав на горку, забывал уже абсолютно обо всём, полностью отдаваясь кайфу игры. И только дома к нему приходили страшные угрызения совести, в связи с чем он боялся признаться родителям, как на самом деле провёл время, и рассказывал им, что он до самого вечера неустанно собирал металлолом. Родители Гену хвалили, а когда - с помощью учительницы - выяснилось, что всё это обман, наступил час расплаты за весёлое время на горке (и так уже омрачённое муками совести): "Кончилось дело тем, что Гена был крепко наказан. Как был наказан, говорить ни к чему. Каждый сам знает, какие наказания бывают. В общем, наказали его, и всё". В данном случае, как я понимаю, мудрый отец выступает в роли строгого, но справедливого Бога, который карает Гену просто за то, что тот осмелился хорошо провести время. Причём карает так, что об этом прямым текстом и сказать нельзя!

Но всех мудрее поступила мать из рассказа "Огурцы", узнавшая, что её сын стащил в чужом огороде заглавные овощи. Она тут же потребовала, чтобы сын отнёс огурцы обратно. Было это вот так:

Котька плакал и кричал:
- Не пойду я! У дедушки [сторожа] ружьё. Он выстрелит и убьёт меня.
- И пусть убьёт! Пусть лучше у меня совсем не будет сына, чем будет сын вор!

И вот я спрашиваю себя: что поучительного может мой ребёнок извлечь из этой истории? Ну, наверное, что родители иногда тоже не дружат с головой. :)

Это мы, Эдички!

Thu, 15 Jan 2009 15:26:46 GMT

Вчера более-менее спонтанно решили сходить с sowjettka в театр Volksbühne на спектакль "Fuck Off America" по мотивам повести Лимонова "Это я, Эдичка". Прихожу вечером домой - усталая, но довольная. Муж спрашивает: "Ну как, понравилось?" Я говорю: "Очень понравилось! Мы сидели в первом ряду. А перед нами всё время ползали двое молодых людей с обнажённым торсом. Один - накачанный, другой - чуть меньше..." Муж говорит: "А вы точно на то представление попали? Может, это было шоу "Чип энд Дейл?"

Ну, я вообще-то практически уверена, что мы попали куда надо. :) Хотя, конечно, расшифровать происходящее было не очень просто (а тем, кто не читал романа или не знает подробностей (творческой) биографии писателя, наверное, практически невозможно). В любом случае Эдичку играло сразу несколько актёров - собственно говоря, все, кто присутствовал на сцене, даже женщины. Параллельно они, конечно, "вживались" и в другие образы, но в итоге всё же выходило, что всё это тоже ипостаси (за)главного героя. Эдичка - это и истеричный поэт в шёлковом халатике, и подтянутый бородатый интеллигент в свитере с воротником-стойкой, и даже сексуальная негритянка-модель, вобравшая в себя заодно вообще всю "расовую" тематику романа. Национальный вопрос всплыл, между прочим, и в отрывке из вокального цикла Шостаковича на стихи Евтушенко "Бабий Яр", который пропела одна из исполнительниц ("Мне кажется, я - это Анна Франк" и т. д.). Параллельно к этому на экране над сценой шли документальные кадры, показывающие Лимонова в кругу своих сторонников из НБП. Кстати, экран в этот вечер был задействован и ещё одним довольно экстравагантным способом: когда две героини (проще говоря, два Эдички), спрятавшись где-то в глубине сценической площадки пытались заняться друг с другом сексом, некий оператор педантично фиксировал на камеру все их действия, которые, разумеется, сразу проецировались на упомянутый экран. Да, два полуголых молодых человека, с которых я начала своё повествования, тоже были "Эдичками" - в момент революционного запала (именно они ближе к концу спектакля чуть не расстреляли публику из пулемёта). А параллельно два других "Эдички" (в образе пожилых геев) мирно беседовали за столом о возможностях наладить свою сексуальную жизнь... В общем, всё было достаточно парадоксально, фантасмагорично и артистично, чтобы доставить мне (эстетическое) удовольствие. По возможности обязательно схожу ещё раз. А всем желающим последовать моему примеру, советую предварительно обязательно про/пере-читать "Эдичку"!

Страсти по Достоевскому

Mon, 05 Jan 2009 15:38:43 GMT

В области кино у меня много слабостей - больших и маленьких. Две из них - экранизации Достоевского и немецкое кино Веймарской республики (то есть до прихода к власти Гитлера) - удалось удовлетворить вчера в одном флаконе, в фильме Фёдора Оцепа "Убийца Дмитрий Карамазов" (1931), в кинотеатре "Арсенал" при музее кино. Несмотря на русского режиссёра, вся команда и актёры - немецкие. Можно предположить, что "достоевские" страсти были созвучны немецкому киноискусству эпохи экспрессионизма. И действительно, фильм, хоть отнюдь и не является произведением экспериментальным или авангардным, всё же излучает какое-то нервное беспокойство а ля "Доктор Калигари" и местами даже довольно эффективно пытается воздействовать на нежную психику зрителя (например, в сцене эпилептического припадка Смердякова). Может быть, дело в чёрно-белой плёнке или в монументальном кадрировании, но фильм внушает намного большее чувство реальности происходящего, чем более современные экранизации: как будто режиссёр снимал по горячим следам и на реальных местах событий (если не вообще в реальном времени). При этом с декорациями и особенно костюмами, на самом деле, какая-то проблема: женщины, как мне показалось, одеты в платья намного более поздней эпохи, чем та, в которой должны были бы обитать герои Достоевского, а у Мити на погонах почему-то пятиконечные звёзды... И тем не менее, страсти вполне настоящие, что не мешает им при этом быть до неприличия мелодраматическими. Вот такие вот парадоксы (кстати, вполне в духе автора первоисточника).

Об отступлениях от оригинала говорить не буду - не в этом дело. И то, что братьев Карамазовых в результате оказалось всего два (Алёшу вычеркнули совсем, а про кровное родство Смердякова с заглавным семейством забыли упомянуть) - не суть важно. Зато тройка, несущая Митю к Грушеньке в Мокрое, мчится с таким отчаянным бешенством, что, собственно, о чувствах, одолевающих героя, говорить уже ничего не надо. Или Грушенька в финале, закутанная в чёрный платок, с восторгом взирающая на Митю за зарешёченным окном поезда, везущего его в Сибирь - в этом столько сладкого страдания, что можно смело сказать: тема Достоевского раскрыта!

Эх, мороз, мороз (и его влияние на культурную жизнь в столице)

Sat, 03 Jan 2009 18:11:57 GMT

Не успел год начаться, а искусство уже требует от нас жертв в виде очередей. Причём, учитывая сезонные особенности, в особо циничной форме - на морозе. В связи с этим вчера мы с shaherezada всё-таки капитулировали перед кассой, дающей билеты на фестиваль экспериментальной хореографии, решив воспользоваться более комфортабельным способом заказа - по телефону. Правда, когда удалось дозвониться, билеты на сегодняшнее представление уже кончились. Ну ничего, всё же один танцевальный перформанс нам вчера удалось посмотреть, благо на него билетов не требовалось. Танцоры, облачённые с ног до головы в некое подобие разноцветных водолазных костюмов (без прорезей для глаз), безучастно встретили зрителей в фойе, чтобы потом по очереди отдать свои тела "на эксперименты", в ходе которых (с помощью нескольких аксессуаров) они пытались сконструировать для своих героев идентичность исключительно с помощью пластики. При этом почти каждый выход кончался поражением (экзистенциальным), то есть либо судорогами на полу, либо механическими, апатичными телодвижениями. В финале, правда, все, дружно сгруппировавшись вокруг гетто-бластера, подвигались в темпе диско под "Time goes by" Мадонны. Вот она сила популярной культуры - залечивающей наши раны и освобождающей нас от рудиментов индивидуальности!

Кстати, сегодня я ещё раз смогла в этом убедиться на выставке Джефа Кунса в Новой национальной галерее. Перед этим я, правда, решила заскочить в магазин за новой шапкой (видимо, уже предчувствовала, что меня снова ожидают очереди на морозе). В результате купила даже две, причём таких (конфетных) цветов, что сама чувствую себя в них практически объектом Джефа Кунса. :) Короче, я оказалась права, то есть очередь была обеспечена. Зато на этот раз мы (вместе с nikitakis) бодро выстояли её до конца, и свидание с искусством стало особенно радостным, так как давало наконец возможность отогреться. Кроме того, гладкие зеркальные поверхности и мягкие обтекаемые формы художественных объектов ласкали глаз и настраивали на позитивный лад, давая одновременно кучу поводов для самосозерцания, ибо в каждом из них посетитель видел прежде всего самого себя (отражаясь в них на разные лады). Интересно, что сам художник инсценирует себя скорее как бизнесмен, чем как творческая, богемная личность: подстриженный и одетый как банковский служащий с постоянной улыбкой на лице он, как и его работы, излучает тот же (немного искусственный) оптимизм, который, тем не менее, заражает. Кстати, Кунс действительно когда-то работал на бирже, чтобы заработать деньги на реализацию своих (дорогостоящих) проектов. Чем не альтернатива изматывающим походам по спонсорам? :) Забавно также, что те же самые объекты, которые можно увидеть в Берлине, одновременно выставляются и в Версале (причём выглядят там уж совсем как-то фантасмагорически). Ну и в дополнение - линк на старый проект Кунса совместно с порно-звездой Чичоллиной - "Made in Heaven", который должны оценить не только любители "клубнички", но и ценители классической, академической живописи. :) Впрочем, академической живописью мы, как всегда, займёмся в четверг на встрече нашего арт-кружка (после двухнедельных каникул). А я на этом прощаюсь - с новогодним приветом из заснеженного Берлина! :)

Новогоднее обращение

Wed, 31 Dec 2008 14:02:34 GMT

Если верить многочисленным киносюжетам, лучший Новый год - спонтанный. То есть даже если готовишься по всем правилам - заворачиваешь подарки, наряжаешь ёлку, нарезаешь салатики - самым интересным всё равно оказывается не это, а что-то такое, чего совсем никак нельзя было предсказать. Вот и я думаю, что это хороший знак, что мы сегодня не вполне знаем, где закончится этот вечер и главное - во сколько. Кстати, если рассматривать праздник как выпадение из будней, то это слишком грустно, потому что получается, что бОльшую часть времени в году мы живём не так, как нам действительно нравится. Видимо, надо искать какую-то другую формулу. Например: праздник - это смена одного вида будней другими. Уже хорошо! Или же так: праздник - это кульминация будней. То есть делаем всё то же самое, но с большей эффективностью и самоотдачей.

В любом случае, желаю всем встретить новый год в соответствии со своими представлениями и ожиданиями. Ну и чтобы всё равно осталось место для неожиданностей! Хотя наибольшая неожиданность, конечно, когда всё идёт строго по плану. :)

Нашествие женщин с блокнотами

Fri, 26 Dec 2008 09:39:58 GMT

Для тех, кто интересовался: неужели у нас иссякли интеллектуальные ресурсы и подкастов из Картинной галереи больше не будет? Отвечаю: напротив, материала накопилось так много, что просто не хватает времени его нормально обрабатывать и выставлять в эфир. Однако по случаю праздников я всё же решила поднапрячься и предложить вашему вниманию записанный уже некоторое время назад аудиофайл, посвящённый на этот раз не столько изобразительному искусству, сколько кинофильму, правда, вдохновлённому отчасти шедеврами мировой живописи. Речь о фильме "Sebastiane" ("О, Себастьян!") культового режиссёра Дерека Джармана. Как не трудно понять из названия, "Себастьян" интерпретирует историю одноимённого святого, чья трагическая гибель стала одним из самых распространённых сюжетов христианского искусства (в особенности периода Ренессанса и барокко). Разумеется, в рамках подготовки к просмотру мы самым внимательным образом изучили Себастьянов, доступных в нашей Картинной галерее - в особенности работы Боттичелли, Рубенса и Ля Тура (причём у последнего композиция наиболее неожиданна). Я также вспомнила своего любимого "Себастьяна" кисти Перуджино, которым имела когда-то возможность довольно часто любоваться в Эрмитаже. Список, разумеется, можно почти бесконечно продолжать. Так или иначе, фильм Джармана представляет собой дальнейшую разработку этого иконографического сюжета, разумеется, на основе несколько иного эстетического и философского опыта. Вот именно об этом нам и захотелось поговорить с моими собеседницами Ларисой (shaherezada) и Ирой (ir_in), когда после киносеанса мы отыскали уютное кафе в районе Шёнеберг и включили микрофон... В конце концов, правда, разговор несколько вышел из-под контроля и непосредственно от Себастьяна мы перешли к обсуждению мужской красоты, а также вообще к изменениям, которым в наши дни подвергается природа сексуальности. Впрочем, слушайте сами: