Игротека
Сегодня в рамках симпозиума по теории игры побывала на докладе на тему игры в садомазохистских субкультурах. Доклад представлял молодой человек, не поленившийся самостоятельно провести некоторые эмпирические исследования, для чего ему пришлось углубиться в соответствующую сцену, чем, вероятно, объяснялся его несколько экстравагантный внешний вид: особенно бросались в глаза чёрные ботинки с красной шнуровкой (элемент атрибутики нео-нацистов, популярный, впрочем, также среди других группировок и субкультур). В любом случае, в центре доклада стоял вопрос: можно ли играть с сексом? И если можно, то до какой степени? То есть против того, что элементы игры присутствуют в флирте или соблазнении, вряд ли кто-то станет возражать. Но не наступает ли рано или поздно какой-то момент, где игра заканчивается, и мы остаёмся один на один с голым инстинктом? Вопреки этому соображению в садомазохистских сообществах игра, как кажется, распространяется от начала до конца на всю сексуальную активность. Хотя, как подчеркнул докладчик, отношение к этому термину у садомазохистов не такое уж однозначное. Ведь если оперировать понятием "игра", то надо иметь в виду, что где-то рядом находится "реальность", в которую (хотя бы время от времени) следует возвращаться. Однако многие из опрошенных им участников СМ-сцены считают, что их сексуальная активность, несмотря на чётко заданные роли, как раз вполне "реальна". Ведь боль (как оргазм, а также вообще любые телесные ощущения) нельзя испытать "понарошку". Более того: некоторые указывали на то, что "играть" им, по их мнению, приходится в реальной жизни (то есть на работе, в быту и т.д.) и только в рамках СМ-игры они парадоксальным образом "настоящие".

И всё же докладчик настаивал на том, что садомазохистские практики наилучшим образом описываются через понятие "игры" - с их театральностью, системой правил и ритуалов, а также амбивалентной позицией по отношению к реальным властным иерархиям и элементам насилия, которых, на самом-то деле, не так уж мало в нашей повседневной жизни (хотя они обычно и не осознаются как возбуждающие). Вопрос в том: имитирует ли СМ-игра реальное насилие или, напротив, представляет собой что-то типа карикатуры на него, обнаруживая таким образом субверсивный потенциал? По типу того, как Кинчев когда-то выходил на сцену, обмотанным в красный флаг, демонстрируя этим отнюдь не верность советской идеологии, а скорее протест против неё, реализующийся в театральном, подчёркнуто фамильярном присвоении некогда сакральной символики (пример мой!:)).